Производство керамики подчиняется той же логике. Порода разрушается, измельчается, подвергается экстремальному нагреву, приобретает текучесть и ускоряется до предельной скорости, чтобы замереть в пределах точно выверенной поверхности. Здесь огонь не средство, он становится принципом — тем же самым, что в природе превращает лаву в камень. Однако это не имитация природных процессов, а воплощение огня, сжатия и движения в языке архитектуры. Материал перестает быть объектом и становится состоянием — точкой, где скорость сменяется тишиной, а движение остаётся присутствием.